ИнтерПрессНовости

Белорусская экономика оказалась на грани катастрофы

Разговоры о белорусской экономике на фоне протестов 2020 года отошли на второй план. Теперь главный вопрос — удержит ли власть Лукашенко, и если да — чего будет стоить ему поддержка России.

Между тем проблемы нарастали, как снежный ком, а санкции США могли подтолкнуть страну к дефолту. В таких обстоятельствах история с самолетом Ryanair выглядела фатальной ошибкой Минска, которая оставит его без денег. Однако из-за нее же ответственность за спасение Белоруссии теперь лежит на российских налогоплательщиках.

Последний год Белоруссия живет в невиданных для себя политической и экономической реальностях. Президентские выборы, прошедшие в августе 2020-го, изменили саму страну — постсоветский островок стабильности — и привели к пересмотру ее отношений с Россией и с коллективным Западом. История с разворотом и посадкой в Минске самолета Ryanair обострила все грани конфликта. На первый взгляд кажется, что она не была нужна никому. Но если оценить условия, в которые попала белорусская экономика, то возникает впечатление, что какой-то шокирующий инцидент был неизбежен.

Логика ситуации хорошо укладывается в события годичной давности и политические решения, принятые президентом страны Александром Лукашенко и серьезно повлиявшие на его имидж.

Дело в том, что ранее в странах СНГ «батьку» принято было воспринимать скорее в мифическом ключе. Для кого-то бессменный глава государства был последним диктатором Европы, для кого-то — крепким хозяйственником, защищающим простых людей от олигархов, а Белоруссию — от участи, например, Украины. Однако и те, и другие признавали, что по умению удержаться во власти без видимых усилий и конфликтов с ним мало кто может сравниться.

Масштабные протесты напомнили, что каковы бы ни были личные качества Лукашенко, без поддержки Москвы ему обойтись сложно. По оценке Международного валютного фонда (МВФ), только в 2005-2015 годах Минск получил помощи в том или ином виде на 106 миллиардов долларов, это от 11 до 27 процентов ВВП страны в зависимости от года. Совпадение или нет, но миф об управляемости Белоруссии стал разрушаться тогда, когда этот поток начал иссякать.

Беспрецедентная зачистка политического поля и появление опасных конкурентов совпали по времени с двумя ударами по экономике, превратившими привычную стагнацию в полноценный кризис

Одним из них стала пандемия коронавируса. Лукашенко не признавал опасность заболевания, обещал, что от него никто не умрет, не останавливал производства и даже не отказался от парада Победы в Минске 9 мая. Но если страдают все соседи и торговые партнеры, проблем было не избежать.

А вот вторым и куда более важным обстоятельством стало ухудшение отношений с Россией в деле поставок углеводородов. Для бюджета Белоруссии критически важно было получать российскую нефть с большими льготами, чтобы в дальнейшем перерабатывать ее и поставлять на мировой рынок. Но чем дальше, тем увереннее в Москве приходили к выводу, что делиться с республикой, слишком тяжело идущей на политическое сближение, нецелесообразно. Ужесточение налогового маневра создавало для Минска практически нерешаемые проблемы и вынуждало идти на конфликт.

В начале 2020 года Лукашенко в попытках договориться с Москвой о поставках не просто грозил отказом от российской нефти, он купил небольшие партии топлива в Азербайджане, Норвегии, Саудовской Аравии, а потом даже в США. С тогда еще дружественной Польшей обсуждался вопрос использования нефтепровода «Дружба» для реверсных поставок в Белоруссию.

Сгладить острые углы на какое-то время помогло обрушение стоимости нефти, однако тут же проявилась аналогичная проблема с газом.

Чуть позже, в мае, Лукашенко прямо потребовал от Москвы объяснений, почему Германия в год 75-летия Победы покупает газ в два раза дешевле, чем Белоруссия. Однако его российский коллега Владимир Путин отказался даже обсуждать эту претензию. Более того, «Газпром» в июне напомнил Белоруссии о долге в 165 миллионов долларов за поставленный газ. Минск его не признал, а Лукашенко поручил министрам найти возможность закупать газ в Европе, как Украина.

Трения с главным торговым партнером привели к тому, что ключевой темой предвыборной кампании Лукашенко сделал защиту независимости, причем, как следовало из многочисленных намеков, от России. Подозрения подогревались тем, что Бабарико сложно было воспринимать в отрыве от бывшего места работы, а Белгазпромбанк — дочерний банк российского Газпромбанка.

Апофеозом стало задержание 29 июля в санатории бойцов так называемой ЧВК Вагнера. Минск обвинил их в подготовке беспорядков после выборов. Казалось, что еще чуть-чуть — и Лукашенко прямо обвинит Москву в попытке госпереворота. Но в день выборов 9 августа он заявил, что получил от Путина пятистраничное письмо с объяснениями. При этом президент Белоруссии подчеркнул, что теперь отношения с Москвой будут выстраиваться с учетом этой истории.

И все же уже со следующего дня основными врагами Белоруссии стали страны по другую сторону границы Шенгенской зоны. Во время борьбы с масштабными протестами белорусские власти обвиняли Польшу в намерении захватить часть территории, в организации и оплате попытки государственного переворота. Россия после нескольких недель колебаний эту позицию осторожно поддержала.

Братские народы

С того момента Москва все чаще и активнее выступала на стороне властей Белоруссии. Если комментарии Кремля по поводу записи переговоров «Ника и Майка» были сдержанными, то с предполагаемой подготовкой убийства Лукашенко поддержка оказалась всеобъемлющей. Составителей плана задержали российские спецслужбы, а Путин даже упомянул инцидент в послании Федеральному собранию в качестве примера двуличности Запада.

Но главным аспектом поддержки был денежный. На встрече в середине сентября Путин и Лукашенко договорились о кредите для Белоруссии на 1,5 миллиарда долларов. Республика должна была потратить их на восстановление экономики от коронавирусного кризиса и поддержку национальной валюты. На тот момент это был настоящий спасательный круг, ведь деньги у Минска кончались стремительно. Всего за месяц протестов золотовалютные резервы страны сократились на 15 процентов — до 7,46 миллиарда долларов.

В 2020-м Минск получил миллиард долларов — половину в рамках межгосударственного кредита, а другую — по линии Евразийского фонда стабилизации и развития (ЕФСР), в котором Россия играет ключевую роль. Оставшиеся 500 миллионов долларов должны перевести до конца июня 2021 года. Не дожидаясь их, правительство Белоруссии решило разместить в России гособлигации на сумму 100 миллиардов российских рублей.

С учетом того, что главным покупателем облигаций федерального займа (ОФЗ) в последнее время являются не иностранные инвесторы, а российские государственные банки, несложно предположить, какие структуры выкупят белорусский выпуск. Фактически речь идет о дополнительном кредите, но по другой процедуре. Потратить его, как следует из указа Лукашенко, хотят на рефинансирование предыдущих.

Интересный материал:  Украина прекратила импорт электроэнергии из России и Белоруссии

С 6 марта 2021 года Белоруссия поставляет свои нефтепродукты через российские порты, а не через страны Прибалтики. В конце мая премьер-министр России Михаил Мишустин сообщил, что поставки идут с опережением графика.

Между тем еще осенью прошлого года эксперты указывали, что отказ от литовских портов принесет Минску существенные убытки, если только Москва не предоставит ему льгот. Ведь российские порты, во-первых, дальше, а во-вторых, дорога к ним требует серьезной модернизации. По всей видимости, нужные работы провели, а если белорусские власти и участвовали в их финансировании, то, скорее всего, опять же благодаря российским кредитам. По крайней мере в сентябре, когда Лукашенко предлагал губернатору Ленинградской области Николаю Дрозденко построить совместный порт, источником средств он называл российский заем на строительство АЭС. По его словам, при возведении станции удалось сэкономить, а значит, деньги можно пустить на другие проекты.

Другой формой поддержки, на которой настаивает Лукашенко, может стать покупка нефти за российские рубли. В Москве пока не говорят о перспективах инициативы, но для Минска проблема выходит на первый план. Ведь если Европа и США реализуют многочисленные угрозы после истории с лайнером, долларов на покупку нефти у белорусской власти не останется.

Вредные соседи

Для стран Запада, которые с начала конфликта России и Украины пытались наладить отношения с Белоруссией, события августа 2020 года стали ледяным душем. Они отказались признавать итоги выборов и принимали Светлану Тихановскую в статусе лидера белорусской оппозиции. Тем не менее санкции носили персональный характер и касались лишь окружения президента и связанных с ним компаний. Ударов по крупнейшему бизнесу или секторам экономики, на что надеялись противники Лукашенко, не последовало.

Неприятностью стала разве что принципиальная позиция стран Прибалтики относительно Белорусской АЭС: сразу после ее запуска они отказались от покупки электроэнергии из Белоруссии. В Минске рассчитывали, что постепенно эта позиция изменится, и на продаже в Европу энергии, полученной с помощью АЭС, можно будет заработать. Но, судя по намерению республик к 2025 году отказаться даже от контрактов с Россией (на данный момент она, в теории, может под видом своей продавать белорусскую энергию) и подготовке к отключению ЛЭП между Белоруссией и Литвой, решение принято окончательно.

Еще одной проблемой стала утечка мозгов, а точнее — IT-специалистов: их с помощью льгот и упрощенной выдачи виз переманивают соседние страны. По данным Bloomberg, к середине февраля 2021 года более 40 резидентов Парка высоких технологий перевели почти 900 сотрудников в Вильнюс, а еще 30 компаний рассматривают такой вариант. В конце апреля польское издание Puls Biznesu сообщило, что в республику переехало около десяти процентов всех IT-специалистов из Белоруссии и несколько тысяч предпринимателей (выдано 8,9 тысячи виз). В материале говорится, что готовятся к отъезду две трети белорусских разработчиков. Глава компании Rocketdata Дарья Данилова утверждала, что из-за последних событий страну покинули примерно 15 процентов разработчиков, а топ-менеджеры IT-компаний «уехали, наверное, все». Основатель стартапа PandaDoc Микита Микадо еще в декабре писал, что выехали тысячи людей и новых сотрудников компания ищет за пределами страны.

Для Европы «час Х» настал 23 мая. Задержание белорусского оппозиционного журналиста Романа Протасевича и его подруги, россиянки Софии Сапеги, летевших в самолете европейской авиакомпании из одного города страны — члена ЕС в другой, было воспринято как прямая атака. Не исключено, что инцидент действительно стал лишь формальным поводом, ведь раньше ситуация не выходила за пределы Белоруссии, а значит, для ужесточения давления не хватало мотива.

Для национального перевозчика «Белавиа» ситуация стала критической. Страны ЕС и Украина запретили его самолетам входить в свое воздушное пространство. Из-за этого компания приняла решение об оптимизации персонала, хоть и не вдвое, а эксперты ожидают, что ее доход в 2021 году сократится в два раза даже по сравнению с кризисным 2020-м, примерно на 100 миллионов долларов. Еще 50-70 миллионов в год Белоруссия не сможет получить за использование воздушного пространства европейскими авиакомпаниями.

Шведское агентство по экспортным кредитам (EKN) отозвало предложения по двум проектам в республике, речь идет о сделках между Siemens и государственными компаниями «Минскэнерго» и «Брестэнерго». Важно, что эти гарантии были предложены 26 августа 2020 года, то есть уже после выборов.

Классический способ пополнить бюджет — повышение налогов и введение новых сборов. С 1 января 2021 года приграничные регионы получили право вводить плату за выезд из страны для автотранспорта. В Гомельской и Гродненской областях закон заработал с 1 июня. Платить приходится до трех базовых величин (одна равна 29 белорусским рублям, или 843 российским). С 1 января почти на треть — с 9 до 13 процентов — вырос подоходный налог для сотрудников компаний — резидентов Парка высоких технологий и парка «Великий камень» (китайско-белорусский индустриальный парк). Пониженная ставка была одним из главных преимуществ страны как места для развития IT-компаний. В 2019 году белорусский Исследовательский центр ИПМ отмечал, что специальный налоговый режим для айтишников способствовал значительному увеличению доходов бюджета от прямых и косвенных налогов. Ведь при обычной ставке резиденты уходили бы из белорусской налоговой юрисдикции.

Во-первых, у Белоруссии постоянно ухудшается ситуация с государственным долгом. По состоянию на 1 мая он достиг 58,1 миллиарда белорусских рублей (22,94 миллиарда долларов). С начала года рост составил 0,5 процента, а на душу населения он выше, чем на Украине. Внешний госдолг равен 18,1 миллиарда долларов, на 0,5 миллиарда меньше по сравнению с началом года (по итогам 2020-го — рост на 8,4 процента), однако внутренний долг с января вырос на 18,2 процента — до 11,7 миллиарда белорусских рублей (4,62 миллиарда долларов). Золотовалютные резервы Белоруссии на 1 апреля (последняя подтвержденная цифра) составили 6,94 миллиарда долларов США, что уже меньше минимального норматива Международного валютного фонда (МВФ). В Нацбанке ожидают, что к 1 января 2022 года резервы упадут до 6 миллиардов.

К лету 2021 года ситуация вокруг Белоруссии стала более чем определенной. Экономическая модель республики недееспособна без финансовых вливаний, а любые структурные изменения выглядят слишком опасными для действующего руководства. Выбор между двумя источниками поддержки больше не стоит: теперь вся ответственность за помощь Минску лежит на Москве. Но главное изменение — это позиция Запада по отношению к Лукашенко. Европа настаивает на отставке бессменного президента, более того — за эту отставку она готова платить и оказывать стране дальнейшую помощь. По всей видимости, в изменившихся условиях Лукашенко предстоит отвечать только за порядок и безопасность, а вот состояние белорусской экономики становится целиком и полностью заботой Москвы.

См. также

См. по теме:ИнтерПресс

0 %